Глава 1. Представление о человеке в истории религиозных идей.

Существует два представления о человеке. Первое – человек сотворён неким высшим существом. Второе – человек возник естественным образом, в процессе эволюции. Второе представление даёт нам человека как некий объект, который динамично изменяется. Мы не может, по большому счёту, сопоставить себя ни с кем из представителей прошлого человечества, т.к. это другие существа. Сторонники естественного происхождения берут за критерий чисто внешнее, анатомическое сходство, полагая, что это достаточный повод для объявления родства. Именно поэтому сторонники эволюционной точки зрения так легко породнили нас, людей, с обезьянами. Придумав другой критерий, с таким же успехом можно породнить человека с деревом или камнем. Вообще весь мир единообразен, и всё в какой-то мере похоже и близко друг другу, так как всё одна сущность. Причём это не обязательно материалистическая точка зрения, такой же результат даёт пантеизм, для которого сам мир и есть Бог. Но всё-таки ключевым здесь является то, что человек на любой стадии развития – это объект для изучения.  Это выглядит очень научно – принимаются во внимания только проверенные объективные данные, изыскиваются аналоги, строятся модели. Вероятно, это интересно для любителей решать загадки природы, но не вызывает никакого личностного участия. Например, когда сторонники этого взгляда пытаются ответить на вопрос о том, зачем существует человек, у них всегда получается тривиальный ответ в духе – живёт, чтобы жить. Правда, некоторые естественнонаучные исследователи, подчиняясь прямолинейной логики эволюции, в далёкой перспективе человечества, то видят человека в виде очень сложного трансформера или вообще в виде луча, являющего носителем разума (прямо, как Люцифер). Но, какое отношение эти фантастические субъекты имеют к нам, людям, понять трудно. Получается, что в истории человека мы имеем какие-то биологические конструкции, считающиеся предшественниками в ходе естественной селекции, которые потом превращаются в другие конструкции, уже небиологические, но не менее чуждые нам. Как оценивать религиозные идеи этих материальных комбинаций, если в них нет ничего человеческого? Поэтому представление №2 представляется бессмысленным в рамках поставленной задачи и неинтересным в личностном смысле.

Первое представление предполагает, что человек первозданный и мы – в чём-то одно, в чём-то главном, а именно, в самом смысле нашего создания. Этот смысл вложен в нас извне, творцом. Отсюда понятно и само существование религии.  Слово «ре­ли­гия» зна­ко­мо всем нам, как ве­ру­ю­щим, так и неве­ру­ю­щим, зна­ко­мо также,  как и его рус­ский эк­ви­ва­лент – слово вера. Что озна­ча­ют эти слова? Слою ре­ли­гия – religio ла­тин­ско­го про­ис­хож­де­ния. К глу­бо­кой древ­но­сти, к ран­не­хри­сти­ан­ско­му ла­тин­ско­му мыс­ли­те­лю бла­жен­но­му Ав­гу­сти­ну (354-430) вос­хо­дит объ­яс­не­ние смыс­ла этого слова из гла­го­ла religo – свя­зы­ваю раз­вя­зан­ное, вос­со­еди­няю. Слово вера тоже очень древ­нее. У ин­до­ари­ев, ко­че­вав­ших со сво­и­ми ста­да­ми по про­стран­ствам ве­ли­кой Евразий­ской степи в III ты­ся­че­ле­тие до Р. Х., тех самых ин­до­ари­ев, от­да­лен­ны­ми по­том­ка­ми ко­то­рых яв­ля­ют­ся все почти на­ро­ды со­вре­мен­ной Ев­ро­пы, один из самых чти­мых богов носил имя Ва­ру­на. Даже само имя Варуны восходит к индоевропейскому корню uer «связывать» (санскр. варатра — «ремешок, веревка», лит. veru, vert — «нанизывать, вышивать», рус. вереница). Варуну всегда изображают с веревкой в руке. Но ко­рень этот тож­де­ствен дру­гому древ­ней­шему ин­до­ев­ро­пей­скому кор­ню – вар – жар (от­сю­да наше – ва­рить), что-то горящее, энергетически сильное, поэтому су­ще­стви­тель­ное vareiia, которое переводиться как вера, святость, благочестие и причём в смысле жара, горячности обращённой к кому-то. По­доб­но Ав­гу­сти­ну мы можем пред­по­ло­жить, что идея связи, а также идея жара, го­ряч­но­сти, огня не чужды на­ше­му слову вера. Этот жар, эта устремлённость должна была быть направлена к связыванию чего-то с чем-то. Но что же свя­зы­ва­ет­ся верой? Верой со­еди­ня­ет­ся небо и земля, Бог и че­ло­век. Мно­гие ре­ли­гии упо­треб­ля­ют слово небо для обо­зна­че­ния выс­шей ре­аль­но­сти. Самая распространённая в мире молитва обращена к Небесному Отцу: «Отче наш, Иже еси на небесех...». Возможно, что самые ранние молитвы человека были обращены к тому же самому Небесному Отцу. Известно, практически универсальное верование в небесное божественное существо, которое сотворило мир. Небо как таковое имеет религиозную значимость. Небо само по себе есть воплощение трансцендентности, мощи и святости. Простое созерцание небесного свода уже даёт первобытному разуму религиозный опыт. Такое созерцание можно приравнять к откровению. Но слово небо упо­треб­ля­ет­ся все­гда сим­во­ли­че­ски, сло­вом небо наши далёкие пред­ки име­но­ва­ли и тот иной мир, в ко­то­ром нет стра­да­ний и смер­ти, тоски и незна­ния, но в ко­то­ром веч­ность, пол­но­та, все­мо­гу­ще­ство и все­ве­де­ние яв­ля­ют­ся нор­маль­ным со­сто­я­ни­ем. Тот мир, столь ма­ня­щий для сла­бо­го че­ло­ве­ка, огра­ни­чен­но­го в своём су­ще­ство­ва­нии крат­ким мигом лет между рож­де­ни­ем и смер­тью, су­ще­ство­вал все­гда и все­гда будет су­ще­ство­вать. Войти в него, стать ча­стью его зна­чи­ло об­ре­сти его ка­че­ства, его пол­но­ту и це­лост­ность. Но тот мир от­сто­ит от этого как небо, по ко­то­ро­му бегут об­ла­ка и в ко­то­ром сияют ночью звез­ды, от­сто­ит от земли, по ко­то­рой мы ходим. Зна­чит, че­ло­ве­ку надо при­ми­рить­ся со своей зем­ной судь­бой, со своей сла­бо­стью, со своей смерт­но­стью? За­быть о небе и со­сре­до­то­чить вни­ма­ние на земле, по­ста­рать­ся хотя бы немно­го об­лег­чить эту вре­мен­ную жизнь, умень­шить стра­да­ния бо­лез­ней, чуть-чуть от­сро­чить смерть? Мно­гие так ду­ма­ют сей­час, были такие люди и в древ­но­сти. Боль­шин­ство из них утвер­жда­ют, что иного мира, где нет смер­ти и стра­да­ния, про­сто не су­ще­ству­ет. Но по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство людей в про­шлом, да по­жа­луй, и те­перь, так или иначе, ис­поль­зуя очень раз­лич­ные сред­ства и спо­со­бы, веря в су­ще­ство­ва­ние иного мира со­вер­шен­но­го и веч­но­го бытия, на­де­ют­ся его до­стичь. Бытие это фи­ло­со­фы име­ну­ют Аб­со­лю­том, а сами ве­ру­ю­щие в боль­шин­стве тра­ди­ций – Богом.

Ре­ли­гия – это спо­соб до­сти­же­ния че­ло­ве­ком Бога, смерт­ным – бес­смерт­но­го, вре­мен­ным – веч­но­го. По­то­му-то слово ре­ли­гия и вос­хо­дит к слову связь.

Таким образом, первое представление человека является плодотворным в истории религиозных идей, оно принято за истинное. Мы ощущаем близость древнего человека, его религиозный опыт перекликается с нашим. И мы сможем рассматривать историю религиозных идей не как научный предмет, пытаясь дать оценку верно или неверно, а как религиозный опыт, как оригинальные пути к истине. Особенность этой науки, а история религиозных идей это удел религиоведения, является стремление показать объективно то, что человеку известно субъективно. Здесь религиоведение рассматривается с христианской точки зрения и, изучая религиозные идеи, в убеждённости христианской истины, не проводится оценка этих идей с точки зрения соответствия их христианству, а изучается история религиозных идей как история поисков подступов к некоей объективной реальности, каждый из которых имеет ценность. Христос сказал: «Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам» (Иоан.14:1-2). Эти слова можно различно толковать, но вот, что говорит Ефрем Сирин: «Там, в великий день обновления, каждый пойдёт и вселится в чертог, какой уготовал себе здесь» и далее разъясняет: «Многими обителями для принятых Отцом Небесным Спаситель называет степени познания: подразумеваю те различия и особенности, с какими наслаждаются там, в зависимости от своего разумения, ибо Господь назвал многие обители не по различию мест, а по степени дарования…каждый в свою меру озаряется единым мысленным Солнцем и по степени достоинства черпает радость и веселие…никто не видит меры высшего и низшего, чтобы, видя превосходящую благодать другого и своё лишение, не скорбеть и не огорчаться», и далее: «Каждая из добродетелей есть особый путь к спасению и несомненно приводит к одной какой-либо из вечных и блаженных обителей». Григорий Богослов говорит следующее: «Есть ли что-нибудь такое, как я полагаю, что доставляло бы нам эти обители, или нет ничего такого?...Есть разные роды жизни и избрания, и ведут они к той или другой обители по мере веры, почему и называются у нас путями». Изучая историю религий, можно увидеть то, к чему стремятся сами религии, увидеть их «обители», которые, как выше показано, нельзя рассматривать с позиции, спасительны они или нет. Любое искреннее и настоящее стремление к Богу не остаётся втуне. Эти цели и стремления различны, и эти цели, как ни странно, выстраиваются в иерархию. Вершиной этой иерархии можно считать обожение, соединение человека с Богом в полноте, что составляет цель христианства, по словам Христа: «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Иоан.17:24). Это предельная цель не только с точки зрения христианства, но и любой умозрительной философии – что можно помыслить большее? Поэтому иерархия религиозных идей, религиозных систем имеет смысл с той точки зрения, в какой степени они приближаются к этому, в какой степени стремятся к этому, но не в какой степени достигают этого. Достижение религиозной цели сугубо индивидуально, личностно. Человек достигает не того, чему учит церковь, а того, чего достигает сам. Поэтому речь будет не о реализации, а о самом устремлении. 

Слово «Бог» происходит от др.-инд. bhaґjati (бхаяти) – «наделяет, делит». Отсюда слово «богатый», это не тот, кто живёт под Богом, а тот, кому много дано, в частности материального богатства, от Бога (букв. «богатый» - одарённый). Эти слова не производные друг от друга, а происходят из одного корня. В ряде индоевропейских языков категория «Бога» присутствует как категория дарителя и создателя, творца и держателя жизни. В других языках может быть иное понимание слова «Бог» и это во многом объясняет глубинные особенности культуры тех или иных народов.

Как уже говорилось, религия восстанавливает связь человека с божественным миром, который во всех известных традициях обозначается как «небо». Это не может быть связано на земле. Небо недостижимо. Между «землей» и «небом» - бездна, которую мы не можем своими силами преодолеть. Вообще все, что неописуемо человеческим языком, описывается в «символах». «Небо» - это один из символов. Небо - это иероглиф, это знак Бога. Небо это признак недостижимости. И в тоже время, вера призвана эту бездну преодолеть. Призвана эти две вещи - Бога и человека - соединить. Эта бездна присутствует в нас. Немецкий философ Иммануил Кант говорил, что две вещи поражают его - это небо над головой и моральный закон внутри. Откуда он? Почему человек чувствует, что что-то хорошо, а что-то плохо, что-то должное, а что-то недолжное? Оказывается, что высокое небо над головой и нравственный закон в душе - одно и тоже. Нравственный закон в человеке - это внутренняя недостижимость. Люди, иногда, забывают про небо и нравственный закон, и живут земной жизнью. Но объективно, они всегда есть.

Стремление к Богу всеобще. Существует внутренний, экзистенциальный опыт, который есть в каждом из людей и который говорит - без Бога не обойтись.

1. Опыт смертности, опыт того, что все умирают. Обычно в молодости об этом не думают. Почему? Это происходит от убеждения о полном абсурде этой мысли. Мы убеждены, что мы не умрём. Конечно, рационально мы знаем, что умрём, потому что все вокруг умирают. Но, иррационально, верим, что не умрём. Мы внутренне убеждены, что будем жить вечно. Смерть – последний враг. Так назвал её апостол Павел: «Последний же враг истребится – смерть» (1Кор.15:26). Смысл этих слов, прежде всего в том, что смерть не есть естество человека, она не является присущей человеку. Смерть одно, человек другое. Это умозаключение очень древнее, вероятно, древнее всего, что мы знаем. Это вечная эмоциональная сила, побуждающая человека к поиску того, как достичь бессмертия. Люди, естественно, ни в прошлом, ни сейчас не заблуждались в том, какой путь ведёт к бессмертию. И путь этот достаточно очевиден. Если чего-то нет, что необходимо, то пойди туда, где это есть. Если я бедный человек и у меня нет денег, я иду нанимаюсь в работники тому, у кого деньги есть. Если я болен, я иду к врачу, чтобы восстановить здоровье. Если мне нужны знания, то я иду к учителю, у кого они есть и обретаю знания. Восполнение собственной недостаточности в чем-то происходит через соединение с тем, кто имеет это нечто. А кто имеет бессмертие? Все вокруг смертно - и реки, и горы, всё разрушится. И тут человек понимает, что бессмертие есть только у Бога. И человек стремится соединиться с Богом. Человек знает, что смерть чужда его естеству, а бессмертие естественно, но почему-то стать бессмертным самостоятельно он не может. Почему человек имеет бессмертие, но не может его актуализировать в себе без Бога - один из главных вопросов религии. Иное звучание этого вопроса - откуда в мире зло, в том числе смерть.

2. Второй экзистенциальный опыт - опыт разобщённости, взаимной враждебности. Любой человек, как это ни покажется невероятным, независимо от возраста живёт ожиданием большой любви и большой дружбы, такой любви и дружбы, которые наполнили бы всего человека. Но, с годами, ожёгшись, и не раз, люди убеждаются, что нет ни любви, ни дружбы. Даже живя с любимым человеком, мы чувствуем, что значительные части нас остаются невостребованными. Хуже того, мы сталкиваемся с обманом, изменой, с использованием нашей наивности нашим другом, любимой. Недалеко от истины наблюдение, что вся наша личная история и вся история человечества, все преступления, начиная от банального воровства и кончая самыми ужасными войнами, в первопричине имеют этот обман – в стремлении выдать лживое и корыстное за жертвенное и доброе. Для того, чтобы скрыть это существует идеология - ширма, закрывающая истинное положение дел, разницу между реальностью и должным. Идеология карманника - прикинуться порядочным человеком. Идеология плохого правителя – придать себе образ жертвенного человека, радеющего за народ, это история стремления кого-то разжиться и разбогатеть за счёт другого. Вся  история человечества, это история обмана, история злоупотреблений, история своекорыстных попыток выжить, разжиться, насладиться и разбогатеть за счёт другого. И в то же время, в каждом из нас, даже в тех своекорыстных людях, кто пытается использовать других, есть стремление к подлинной любви, подлинной дружбе, стремление к тому, чтобы тебя за дело называли «отцом народов», т.е. хорошим правителем, чтобы на могиле этого человека говорили, что он всем пожертвовал ради блага семьи или отечества. Вновь это невероятное разделение между сущим и должным. Мы стремимся к единству, правде, любви, целостности с другими, а весь опыт человечества говорит о противоположном. Но люди не прекращают искать это должное. Даже в языке это фиксируется, например, война всегда разражается, а мир всегда восстанавливается, т.е. для человечества состояние мира, единства - это нормальное состояние.

И вот второй экзистенциальный опыт, не менее сильный, чем первый,  заключается во всеобщем стремлении к единству и реальностью всеобщей разобщённости. И опять же, где найти единство, где найти социальную целостность? В мире это невозможно. Там же, у Бога. Тот, кто имеет бессмертие, имеет и целостность. Поэтому Бога именуют целостностью, единством, а христианам, которым открыто в такой глубине. то, что не открыто в других религиях, известно отношения внутри Божественной Троицы, отношения Бога внутри себя, это отношения любви. Если всякий человек ложь, то Бог – есть любовь (Пс.115:2, 1Иоан.4:8). И Христос говорит ученикам: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Иоан.13:35). Каждый желающий познать, поистине ли он христианин, в Боге ли он, то увидит он это по тому есть ли у него любовь, прежде всего, к ближнему. Если ненавидишь кого-то, оставь свой дар, примирись, полюби, а потом подходи к святыне:  « Итак, если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Матф.5:22-26). Напрашивается вопрос - а как полюбить, если не любится? И здесь есть тот же ответ – полюбить через соединение с тем, что есть любовь. То есть – с Богом.

3. Третий экзистенциальный опыт - опыт нашей внутренней не качественности. Это тоже каждый знает. Как бы ни говорили о том, как бы не пытались учить нас тому, что естественно, то не стыдно, что какие мы есть, такие мы и есть,  каждый знает, что это не так. Каждый знает, какими бы мы хотели быть, каждый знает то состояние, в котором нас поощряет, а не укоряет совесть, и каждый видит каков он есть на самом деле, когда он ежечасно совершает свинство, в котором часто не признаёмся даже Богу. Мы знаем, что это не мы, но мы это совершаем. И в тоже время, мы не можем от этого избавиться. Прекрасные слова Апостола Павла: « Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... Бедный я человек!» ( Рим.7:19,24), могут быть обращены к каждому из нас. Т.е. каждый из нас знает, что он не есть то, чем бы он хотел быть. Хотя кругом всё убеждает нас, что всё хорошо, что мы нормально, прекрасно живём, в глубине души, совесть нам подсказывает, что всё не так, что на самом деле мы не такие, какими должны быть, мы бесконечно хуже. К этому голосу совести необходимо прислушиваться. Это голос Бога в нас. И снова вопрос, а каким другим должно быть? И снова слышим слова Спасителя: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Матф. 5:48). Вот наша цель – совершенство в Боге. Между этой целью и тем, что мы видим вокруг - бездна. Но Мы чувствуем, что если мы пойдём окружающей действительности, то мы погибнем. Если же мы пойдём путём совершенства, нам опять же нужно обращаться к тому, у кого есть совершенство. Совершенство есть только у Бога. Бог не только бессмертие, Бог не только целостность, Бог ещё и совершенство. Человек соединяясь с ним постепенно обретает совершенство. То, что в религии называется аскетика, это опыт духовной гимнастики. Это укрепляет наш дух и постепенно приближает нас к Богу.

Какова же альтернатива? Может не стоит стремиться к бессмертию, целостности и совершенству? Может удовлетвориться смертностью, разрухой, обществом с постоянной войной всех против всех и собственным свинством? Время от времени, такие идеи появляются в человечестве. Появляются эти идеи издревле и, как правило, эти идеи связаны с восстанием на Бога. Последствия ярко описаны в Ветхом Завете: «Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога". Развратились они и совершили гнусные преступления… Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного» (Пс.52:2-4). В Древней Индии было движение, сторонники которого утвер­ждали, что иного мира, где нет смер­ти и стра­да­ния, про­сто не су­ще­ству­ет. Древ­ние ин­дий­цы так и на­зы­ва­ли своих неве­ру­ю­щих со­пле­мен­ни­ков nastika – от na-asti – нет иного мира. Все они исчезли и остались в истории как имена и воспоминания. В СССР было также объявлено, что Бога нет и результат омерзения налицо. А ещё мы удивляемся, почему у нас не все ладится, т.к. ещё не осознали, что мы совершили то, что не совершал ни один народ в мире - мы уничтожили Бога в сердце своём. Отказ от Бога известен и на уровне государства, когда страна приводит к вырождению, к паскудству, к разрушению культуры и цивилизации, известно и на личном уровне, также приводящее к деградации личности. Иное же поразительно, жизнь в Боге светла и прекрасна, даже у людей бедных, бесправных. Пример тому житиям многих святых.  Древние это хорошо знали. Они знали одну истину, которую в 20-и веке зафиксировал для нас Арнольд Тойнби: «Чтобы помочь человеку узреть божественный свет, существует Религия» (Постижение истории. Часть 5. Вселенские церкви. Глава. Церковь как высший вид общества).